Владимир Путин: политика страха

Мир Томас Гоббс жил в мрачные времена, хотя тогда еще никто не пугал его климатической катастрофой, термоядерной войной или сокращением биологического разнообразия. У англичан были другие проблемы: Конечно, Гоббс пользовался и более тонкой концепцией человека, замечая, что человек может быть для другого братом, но при одном условии — существовании цивилизации. Что же необходимо для существования цивилизации? Общность страха против необходимости жить в природном состоянии, против внезапной и бессмысленной смерти. Люди, составляющие эту общность, отказываются от своей самостоятельности, передавая ее вышестоящему организму — Левиафану. Это образование, символом которого стал библейский монстр, является государством, отнимающим у граждан право самостоятельно применять насилие и берущим в свои руки монопольный контроль над ними. Передача власти государству-левиафану — это условие процветания общества благополучия культуры, науки, условий жизни. Памятуя о религиозной основе гражданской войны, Гоббс предусмотрел в своей теории государства, что оно сможет исполнять свою миссию, только если станет свободным от любого рода сектантства.

К чему приведет"политика страха" российской власти

Юлий Андреевич, каждый день приносит новые известия о различных инициативах депутатов Госдумы по ужесточению внутренней политики в стране. Причем все эти инициативы явно спущены сверху. Как вы воспринимаете обилие таких новостей в последнее время? Защищать будем православных священников и православные святыни. Хоругвеносцы пойдут вокруг православных храмов и наткнутся на какого-нибудь атеиста, который не так посмотрел на этот храм.

И что они будут с ним делать?

Поговорим о «политике страха», которую демонстрирует российская власть, и о том, к каким последствиям эта демонстрация может.

Аналитика Аналитика 1 Владимир Малахов Безопасность бывает государственной, экономической, продовольственной, информационной, геополитической, внутренней, а также духовной и этнокультурной. Ответом на какого рода опасности выступает каждая из этих безопасностей? Самокритика Повседневная жизнь приучает нас к видению опасностей как вещей вполне объективных — таких, например, как опасность стать жертвой автокатастрофы, разбоя, наводнения или катастрофы на атомной станции[1].

Но в мире политики дело обстоит иначе. Нечто, для того чтобы стать опасным, должно быть воспринято в качестве такового. В теории международных отношений эта ситуация описывается как парадокс безопасности, или как дилемма безопасности. Независимо от того, сколь велика в действительности опасность, исходящая от соседа, само представление о ней заставляет государство наращивать ресурсы безопасности.

Отсюда проистекает известный императив: Таково неизбежное следствие дилеммы безопасности[2]. Анализировать эту специфическую логику начали в рамках критических исследований безопасности два десятилетия назад. Он заключался в сдвиге от репрезентативного понимания языка к перформативному и генерирующему. Язык понимается не как то, что представляет, репрезентирует некие смыслы, уже до языка существующие.

Главная страница Политика Европейские политики инициируют политику страха перед Турцией. Откажется ли Европа от своей рациональности из-за этой политики? В Европе с середины х наблюдается глубокий кризис идентичности в отношении Турции. После года начался новый этап.

Теперь на смену этим методам пришла “политика страха” — демонстративное запугивание тех, кто выступал против режима.

Политики и политика страха Опубликовано Проанализировав события года в странах, правозащитники сделали вывод, что в мире повсеместно возрождаются репрессии под предлогом борьбы с терроризмом. Существует с года, объединяет 2,2 млн. В России работает с года и занимается только акциями в поддержку иностранных узников. Организация фиксирует факты нарушения прав женщин, детей, журналистов, беженцев, расследует случаи пыток и бесправных убийств, смертной казни, похищения людей.

В своем докладе отмечает, что в странах мира из имеет место торговля людьми, общее число жертв которой составляет 2 млн. В странах отмечены случаи пыток. В 55 странах в минувшем году выносились смертные приговоры, а в 25 — они приводились в исполнение. За год в мире было казнено 2 тыс. Всего же в камерах смертников по всему миру ждут своей участи 20 тыс.

Страх перед представителями другой веры приводит к тому, что в христианских странах пропагандируется исламофобия, а в мусульманских — антисемитизм.

Иностранная пресса о России и не только

Жижек Славой Политика страха Преобладающей сегодня формой политики является постполитическая биополитика — впечатляющий пример теоретического жаргона, расшифровать который, однако, не составляет большого труда: Ясно, как эти два измерения пересекаются: То есть при деполитизированном, социально объективном, экспертном управлении и координации интересов, выступающем в качестве нулевого уровня политики, единственным средством внесения страсти в эту область, дабы активно мобилизовать людей, служит страх, основной элемент сегодняшней субъективности.

Поэтому биополитика — это, в конечном счете, политика страха; она сосредоточена на защите от потенциального превращения в жертву или домогательства. Это и отличает радикальную освободительную политику от нашего политического . Речь здесь идет не о различии между двумя видениями или наборами аксиом, а скорее о различии между политикой, основанной на ряде универсальных аксиом, и политикой, которая отказывается от самого конститутивного измерения политического, обращаясь к страху как к своему основному мобилизующему принципу:

Политика не для молодежи. К такому выводу в своем эссе «Что значит быть консерватором» приходит Майкл Оукшотт, один из.

В своей книге"Искусство страха" историк Патрик Бушрон и политолог Кори Робен рассматривают применение страха в политике. События, которые потрясли Францию и Европу в последнем квартале прошлого года, самым что ни на есть наглядным образом показали, что страх — в высшей степени политическое чувство: Книга"Искусство страха" позволяет более рациональным образом проанализировать разгул эмоций и страстей, который нам довелось наблюдать.

Это при том, что беседа французского историка Патрика Бушрона с американским политологом Кори Робином прошла намного раньше, пусть ее и дополнили постскриптумом, посвященным терактам января года. Разговор состоялся в ноябре года в Лионе в рамках фестиваля" Инструкция". Год спустя ее посыл лишь подкрепляется произошедшими вокруг нас событиями. Книга представляет себя в качества размышления о"месте страха в управлении обществом".

Отправной постулат предельно прост: Вопрос не в том, используется ли страх, а в том, как и с какой целью. Политолог Рено Пейр представляет дискуссию историка и специалиста по Средневековью Патрика Бушрона его недавно избрали в Коллеж де Франс с американским экспертом по политическим наукам Кори Робином.

Страх как политика

Страх в политике Если страх — важный инструмент власти вообще и ее квинтэссенции, политического господства, в частности, то глупо было бы не задействовать его самым активным образом, что, собственно, и происходило на протяжении всего пути развития человечества; одна из главных заслуг демократии заключается как раз в том, что она положила конец этой традиции.

Возможно, Тацит первым четко сформулировал теорию о социальной роли страха в авторитарном обществе, обрисовав все механизмы и тонкости повседневной практики правления, воздействия на отдельную личность и на толпу. Я только что вернулся из Флоренции, куда меня привел интерес к Макиавелли. Флоренция века была классическим образцом самого беспринципного применения власти, и теоретиком его стал Макиавелли.

Он полагал, что государь должен внушать страх и любовь, но если уж приходится выбирать, то надежнее выбрать страх. Люди меньше остерегаются обидеть того, кто внушает им любовь, нежели того, кто внушает им страх, ибо любовь поддерживается благодарностью, которой люди, будучи дурны, могут пренебречь ради своей выгоды, тогда как страх поддерживается угрозой наказания, которой пренебречь невозможно.

Йоханнесбург, ЮАР, 18 июля , — REGNUM В США сейчас царит « политика страха», заявил экс-президент Соединенных Штатов Барак.

Политика страха Почему у людей есть отношения, которые они делают к социальным вопросам, таким как благосостояние, аборт, иммиграция, права гомосексуалистов, школьная молитва и смертная казнь? Стандартные объяснения имеют отношение к своей экономической ситуации, семьям, друзьям и . Но новое исследование предлагает, чтобы люди с радикально различными социальными отношениями также отличались по определенным автоматическим ответам страха.

Политологи говорят, что работа является доказательствами, что определенные отношения обусловливаются фундаментальными чертами характера, который мог помочь объяснить, почему трудно заставить осла или слона изменять свою окраску. Вполне немного известно о физиологии ответа на угрозу, и часть этого может быть измерена простыми неразрушающими испытаниями. Авторы сначала провели случайный телефонный обзор жителей Линкольна для нахождения некоторых, кто держал сильные политические мнения.

Тогда 46 отобранных респондентов были приглашены войти в лабораторию и заполнить анкетные опросы для раскрытия черт индивидуальности и политических ценностей. Участникам тогда дали два типа испытаний для измерения физиологических ответов на угрозу. Во-первых, они были присоединены к оборудованию для измерения проводимости кожи, повышающейся с эмоциональным напряжением, когда уровень влажности в коже повышается.

Каждый участник был показан угрожающие изображения, такие как кровавое лицо, вкрапленное безвредными картинами вещей, такими как кролики, и повышение проводимости кожи в ответ на шокирующее изображение было измерено. Другой мерой было ненамеренное мерцание глаза, что у людей есть в ответ на что-то потрясение, такое как внезапный громкий шум. Ученые измерили амплитуду мерцаний через электроды, обнаружившие мышечные сокращения под глазами людей.

Исследователи нашли, что оба из этих ответов коррелировали значительно с тем, был ли человек либерален или консервативен в социальном отношении.

Вы точно человек?

Клондайк для посвященных Все десять лет постсоветской России экономическая политика оставалась по духу негативной, она всегда что-либо отрицала, с чем-то боролась; всегда эта политика была пронизана страхом перед какими-то силами или обстоятельствами. Даже самый первый ее шаг - освобождение цен в январе года - не был элементом осмысленной политики по созданию рыночной системы, а был вызван страхом перед нехваткой продуктов питания и других необходимых товаров в период развала советской системы.

Приватизация, начатая в том же году, проводилась поспешно и бестолково. Лозунг о передаче заводов и фабрик эффективному частному собственнику был прозрачным идеологическим прикрытием. Главные мотивы российской приватизации - страх перед коммунистическим реваншем и неменьший страх перед"красными директорами". Следующий памятный этап - борьба с инфляцией.

В стране, по его мнению, «начала проявляться и пришла в движение политика страха, недовольства и косности».

Почтительный трепет Давным-давно Лактанций[24]сказал: Поэтому следует подробнее проанализировать связь страха с властью, политическим влиянием и религией, чем я сейчас и займусь. Прототипом власти вообще является патриархальное господство, породившее сложнейшую систему страхов. Уважение неотделимо от понятия власти. Толковый словарь Коваррубьяса дает ему следующее определение: В патриархальных взаимоотношениях кроется серьезное противоречие, поскольку страх и любовь несовместимы.

Невозможно любить того, кого боишься. Разумеется, и здесь может возникнуть глубокое пристрастие, которое нередко принимают за любовь. Однако это заблуждение обычно приводит к большим трагедиям. Зависимость порождает сильную привязанность, но едва ли ее следует считать искренним сердечным чувством. Власть немыслима без принуждения к послушанию, а значит, открывает путь к господству над людьми.

Чаще всего она не сводится к простому физическому превосходству, но держится на личных дарованиях и доблести, естественным образом внушая уважение. Сложности возникают, когда власть получают в результате общественного положения, по рангу или статусу, не обладая при этом выдающимися личностными качествами. История человечества знает множество способов, помогающих сильным мира сего удержать и упрочить свое господство.

Fear - Foreign Policy